Обновление от 10.05.2014! На сайт добавлено более 100 видео о Белле Ахатовне Ахмадулиной.


Передачи


Читает автор


Память о Белле


Новости


Народная любовь


Избранное:

Статьи

Белле Ахмадулиной посвящается... Л. Черникова

БЕЛЛЕ АХМАДУЛИНОЙ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Белла в феврале

(из цикла «Облака»)

Не секрет, что каждый человек для другого – это какая-то ассоциация. Цвет, запах, звук. Или же – маленькая деталь. Вздернутый нос, перстень на пальце, галстук в горошек…

Когда говорят: Белла Ахмадулина, то лично у меня возникает целая гамма ассоциаций. В том числе и выражение «сосед-литературовед» – известный персонаж из ее поэзии. Я сразу слышу необычное звучание ее голоса. Беззащитного, с надломом. Все – общеизвестно широкой аудитории.

Белла Ахмадулина… Я вновь произношу это имя. И в памяти всплывает то, что не общеизвестно: несколько встреч с этой необыкновенной женщиной, великим мастером поэтического слова. Встреч мимолетных. Мгновенных. Но ярких, как вспышка.

Начало теперь уже далеких 80-х… Еще не было «перестройки». Еще не было в нашей жизни ельциных и чубайсов. Еще все мы жили в единой стране и дышали единым воздухом. В том числе и поэтическим. Это сейчас мы превратились в иностранцев по отношению друг к другу. Стали иностранцами в собственной стране. А тогда…

Тогда все было иначе. Наверное, потому, что и мы были другими. Не было и намека на какую-то жизненную усталость. Мы были очень молоды и верили в силу слова.

Мы верили, что абсолютно все люди – это хорошие люди. Они – прекрасны. Только не знают об этом. И нужно разбудить в них это прекрасное.

«Пока есть в тебе силы, возжигай светильник любви при каждом общении и с нежностью радуй и приветствуй всякое сердце», - проповедовали мы великие идеи. Это сейчас появилась некая ирония и скептицизм. А тогда мы верили, что силой слова можно перевернуть весь мир. Белла Ахмадулина была значительно старше нас, но тоже верила в это. Она – поэт.

Пять вечеров

Белла Ахмадулина приехала в Кишинев на несколько дней и остановилась в небольшой гостинице при кишиневском Молодежном центре. Очень удобно. Тут же, в небольшом уютном зале центра, устраивались ее творческие вечера.

Несколько вечеров подряд Ахмадулина собирала полную аудиторию. Мест не хватало, стояли в проходах. Был полный аншлаг. И это при том, что особой рекламы в городе о приезде Ахмадулиной не было. Но как-то, через кого-то узнавали… Сообщали об этом знакомым. А знакомые – своим знакомым… Благо цены на билеты были тогда вполне доступные. Многие, как и мы, ходили на эти встречи по нескольку раз.

И когда на ярко освещенную небольшую сцену выходила Белла - зал был уже полностью в ее власти. Она как-то трогательно, немного растерянно улыбалась, и начинал звучать ее певучий неповторимый голос:

Пришла и говорю: как нынешнему снегу

Легко лететь с небес в угоду февралю,

Так мне в угоду вам легко взойти на сцену.

Не верьте мне, когда я это говорю.

………………………………………………..

По грани роковой по острию каната –

Плясунья, так пляши, пока не сорвалась.

Я знаю, что умру, но я очнусь, раз надо.

Так было всякий раз. Так будет в этот раз.

………………………………………………..

Измучена гортань кровотеченьем речи,

Но весел мой прыжок из темноты кулис.

В одно лицо людей, все явственней и резче,

Сливаются черты прекрасных ваших лиц.

Я обращу в поклон нерасторопность жеста.

Нисколько мне не жаль ни слов, ни мук моих.

Достанет ли их вам для малого блаженства?

Не навсегда прошу – пускай на миг, на миг…

За окном, действительно, был февраль. Ветер. Снег. Стужа. Но в зале, где выступала Белла Ахмадулина, буквально пылал ее светильник любви к нам, людям. Он дарил нам тепло, радость и атмосферу, исполненную доброты, достоинства, высокой духовности и смысла.

Выше голову, муравей!

Атмосфера в зале настолько накалялась после творческого вечера Беллы, что тут же встать и уйти домой как ни в чем не бывало было просто невозможно. Немыслимо.

Мы подходили к ней. Окружали тесной толпой. О чем-то спрашивали. Брали автографы.

Ахмадулина общалась с нами как со старыми знакомыми. Обязательно спрашивала имя. При этом взгляд ее был направлен не мимо тебя, когда имя – только из вежливости. Смотрела прямо в глаза собеседнику. Взгляд ее раскосых глаз не сверлил тебя оценивающе, а пытался понять и найти в тебе только достоинства. Вот почему рядом с Беллой комплекс муравья, маленького человека вдруг бесследно куда-то исчезал.

Общаясь с нами так запросто, по-свойски, на равных, она ненавязчиво и тактично как бы приглашала нас подняться выше… выше…

И вот мы уже расправили плечи… подняли голову… Мы улыбаемся Белле и друг другу открытыми лучезарными улыбками. Сообща радостно смеемся над чьей-то очередной шуткой. Кто-то в очередной раз подходит к Белле. Она в очередной раз кого-то радостно приветствует.

Некто из обслуживающего персонала вдруг ворчливо напоминает, что нужно освобождать зал. На лице у Беллы появляется выражение вины. Она несколько расстроена, что доставила кому-то неудобства:

- Простите, простите ради Бога. Мы уходим, уходим, - поспешно говорит Ахмадулина. При этом в глазах у неё столько трагизма!

Техничку трудно остановить сразу. По инерции она бросает какую-то дежурную реплику типа: «Ходют тут всякие». Но доброжелательный тон Беллы обезоруживает ворчунью. Белла и ее смогла поднять на равную себе высоту.

Насколько же был прав великий Шекспир, изрекая фразу: «Желаешь ли ты чего-либо? Скорее добудешь это улыбкой, чем мечом».

Тем не менее, нотка какой-то тревоги за Ахмадулину впервые посетила меня в тот момент. Хорош возвысившийся муравей! Но есть ли уверенность, что такая высота небезопасна для остальных? Став большим, не раздавил бы того, кто его возвысил.

Под звуки гитары

Белла всех без исключения приглашает к себе в номер гостиницы. В небольшую комнатку набивается уйма гостей. В основном – молодежь. Кто-то устраивается на диванчике, кто-то - в кресле. Приносим стулья. Мест все равно не хватает. Поэтому многие садятся прямо на пол. В номере уютно, тесно. Хорошо! Звучат переборы гитары… Ахмадулина раскраснелась. Улыбается.

Что я знала о Белле? Она вошла в поэзию в конце пятидесятых. Вознесенский, Рождественский, Евтушенко… и Ахмадулина. Эта четверка всегда потом выделялась особо. Элита. Олимп. Впоследствии Иосиф Бродский даст им своеобразную оценку. Андрея, Роберта и Евгения назовет «булыжниками в поэзии». А Беллу – «драгоценным камнем».

«Ее стих медитирует. Белла Ахмадулина – лучшее в русском языке», - утверждал Бродский не без оснований.

Другой, не менее известный авторитет в поэзии, – Илья Сельвинский – пишет в 1955 году начинающей Белле, практически девчонке, такие строки: «Я совершенно потрясен огромной чистотой Вашей души. Чтобы в Вашей жизни ни произошло, помните, что у Вас дарование с чертами гениальности, и не жертвуйте им никому и ничему!».

Значительно позже, в 70-х. Ахмадулина как всегда скромно, как бы извиняясь, даст объяснение своему дарованию:

Стихотворения чудный театр,

Нежься и кутайся в бархат дремотный.

Я – ни при чем, это занят работой

Чуждых божеств несравненный талант.

Я – лишь простак, что извне приглашен

Для сотворенья стороннего действа.

Я не хочу! Но меж звездами где-то

Грозную палочку взял дирижер.

Как это ни странно, поэзия Беллы Ахмадулиной всегда публиковалась скупо. Сборники – по пальцам пересчитать. Наверное, потому, что Белла, как истинный поэт, никогда не писала, по выражению ее друга Евгения Рейна, стихи – так называемые «паровозы». Даже в хрущёвские и брежневские времена от нее не могли дождаться ангажированной поэзии.

Белеть – нелепо, а чернеть – не ново.

Чернеть – недолго, а белеть – безбрежно.

Белла «белела». Народ вылавливал в книжном море ее скудные публикации. Популярность Беллы росла.

Под звуки гитары мы, затаив дыхание от счастья, слушаем Беллу, стараясь ничего не пропустить из того, что она говорит.

«Каэспэшник» Игорь запел Окуджаву:

«Виноградную косточку в теплую землю зарою…

… и друзей созову, на любовь свое сердце настрою…»

- Спасибо тебе, Игорь, – мягко благодарит Ахмадулина. – Спасибо, что ты поешь песни Булата именно так.

Белла имеет в виду, что песни он исполняет точно в стиле, в манере Окуджавы, не коверкая, не изменяя их. И после небольшой паузы добавляет:

- Не люблю, когда самовыражаются за чужой счет.

Мы просим Ахмадулину рассказать о Булате Шалвовиче. Она смеется, видимо вспоминая что-то свое.

Окуджава

Года за три до этой нашей кишиневской встречи с Беллой, Булат Окуджава посвятил ей одно очень симпатичное, шутливое стихотворение: