Обновление от 10.05.2014! На сайт добавлено более 100 видео о Белле Ахатовне Ахмадулиной.


Передачи


Читает автор


Память о Белле


Новости


Народная любовь


Избранное:

Статьи

Стих Беллы Ахмадулиной Обед у литературоведа


Как долго я не высыпалась,

писала медленно, да зря.

Прощай, моя высокопарность!

Привет, любезные друзья!



Да здравствует любовь и легкость!

А то всю ночь в дыму сижу,

и тяжко тащится мой локоть,

строку влача, словно баржу.



А утром, свет опережая,

всплывает в глубине окна

лицо мое, словно чужая

предсмертно белая луна.



Не мил мне чистый снег на крышах,

мне тяжело мое чело,

и всё за тем, чтоб вещий критик

не понял в этом ничего.



Ну нет, теперь беру тетрадку

и, выбравши любой предлог,

описываю по порядку

всё, что мне в голову придет.



Я пред бумагой не робею

и опишу одну из сред,

когда меня позвал к обеду

сосед-литературовед.



Он обещал мне, что наука,

известная его уму,

откроет мне, какая мука

угодна сердцу моему.



С улыбкой грусти и привета

открыла дверь в тепло и свет

жена литературоведа,

сама литературовед.



Пока с меня пальто снимала

их просвещенная семья,

ждала я знака и сигнала,

чтобы понять, при чем здесь я.



Но, размышляя мимолетно,

я поняла мою вину:

что ж за обед без рифмоплёта

и мебели под старину?



Всё так и было: стол накрытый

дышал свечами, цвел паркет,

и чужеземец именитый

молчал, покуривая "кент".



Литературой мы дышали,

когда хозяин вёл нас в зал

и говорил о Мандельштаме.

Цветаеву он также знал.



Он оценил их одаренность,

и, некрасива, но умна,

познаний тяжкую огромность

делила с ним его жена.



Я думала: Господь вседобрый!

Прости мне разум, полный тьмы,

вели, чтобы соблазн съедобный

отвлек от мыслей их умы.



Скажи им, что пора обедать,

вели им хоть на час забыть

о том, чем им так сладко ведать,

о том, чем мне так страшно быть.



В прощенье мне теплом собрата

повеяло, и со двора

вошла прекрасная собака

с душой, исполненной добра.



Затем мы занялись обедом.

Я и хозяин пили ром,-

нет, я пила, он этим ведал,-

и всё же разразился гром.



Он знал: коль ложь не бестолкова,

она не осквернит уста,

я знала: за лукавство слова

наказывает немота.



Он, сокрушаясь бесполезно,

стал разум мой учить уму,

и я ответила любезно:

- Потом, мой друг, когда умру...



Мы помирились в воскресенье.

- У нас обед. А что у вас?

- А у меня стихотворенье.

Оно написано как раз.